homaaxel (homaaxel) wrote,
homaaxel
homaaxel

Categories:

Про то, как женщины стали работать не только дома. Причем не по своей воле.

 Маркс не сомневался, что превращение всех членов семьи в рабочую силу уменьшает зарплату и увеличивает прибавочную стоимость капиталиста, ведя неизбежно к мировой революции и социализму.

 Однако лидеры английского рабочего класса добивались <семейных> зарплат. Как говорилось в одной из профсоюзных газет в 1825 г.: <Работающим мужчинам в нашей стране следует вернуть старую добрую практику содержания своих жен и детей на заработную плату, и они должны требовать достаточно высокое вознаграждение для достижения этой цели: Капиталист обязан платить отдельному рабочему всю заработную плату, которую он платит сейчас мужу, жене и ребенку: Рабочие должны не допустить возникновение рыночной конкуренции со стороны своих жен и детей и падения цен на рабочую силу>[159].


По свидетельству специалистов в области занятости женщин на рынке труда, среди трудящихся <не всегда считалась приемлемой ситуация, в которой женщины становились добытчицами зарплаты>. Обычно размер заработка женщин редко компенсировал реальные потери в связи с отказом от домашней активности. По сути женщины оказывались субъектом особой формы эксплуатации, поскольку их доход <способствовал лишь снижению заработной платы мужчин до уровня, достаточного лишь для индивидуального существования>[164].

Лидеры рабочего движения в Соединенных Штатах использовали ту же самую логику в оценке детской и женской занятости. Вот некоторые выдержки из обращений Филадельфийского Профсоюза к своим членам: <Протестуйте против труда женщин со всей своей силой и страстью, или же этот труд станет нашим могильщиком. Мы должны добиться такого заработка, чтобы наши жены, дочери и сестры могли спокойно заниматься домашними делами.... Алчный капитал стремится заставить каждого мужчину, женщину и ребенка, трудиться не покладая рук - так поможем же семье побороть его притязания!>[165].

 В период между 1850 и 1914 гг. не нашлось ни одной британской компании, которая по своей инициативе (без вмешательства профсоюзов) ввела бы выплату <семейной зарплаты> для работающих мужей. В Соединенных Штатах исключением стал Генри Форд, привлекший всеобщее внимание в 1914 г., когда он удвоил норму заработка женатым рабочим-мужчинам, содержащим семью[170].

Немногие из конкурентов Форда или партнеров по бизнесу последовали его примеру, в значительной мере обусловленному желанием выйти на крупный рынок. Напротив, в период между 1903 и 1930 гг. Национальная ассоциация производителей вела мощную и последовательную кампанию по расширению рынка труда за счет вовлечения в наемный труд всех возможных категорий населения: детей и женщин, замужних и незамужних. В 1903 г. президент НАП Дэвид Парри заявил, что <организованный труд знает лишь один закон, и это - закон физической силы, закон гуннов и вандалов, дикарский закон>. В 1925 г. уже другой президент этой ассоциации высмеял многодетного профсоюзного забастовщика, <чувствующего, что результат его трудовых усилий не позволяет поддерживать существование постоянно увеличивающейся семьи на первоначальном уровне жизни>. 

Активисты из числа рабочих чаще всего приводили в качестве социально-экономического обоснования <семейной зарплаты> детские нужды. Кто и как должен заниматься детьми, если процесс индустриализации разрушил связь между домом и работой? По словам историка Джона Демо, <семейная жизнь была вырвана из мира работы - вот удивительная перемена в истории общества>[173]. В связи с тем, что всё возрастающее число взрослых поглощалось наемным трудом, встал вопрос о том, каким образом доход, получаемый лишь одним работающим членом семьи, может удовлетворить потребности всего домашнего хозяйства с детьми?

<Семейная зарплата> гарантировала признание законности и автономности иных форм труда, таких, как домохозяйство или домашнее производство. Хотя индустриальный капитализм явно тяготел к дальнейшей универсализации и расширению сферы платного труда. Ценность домашнего производства постоянно снижалась в ходе упрочения индустриального капитализма, сделавшего женщин первой жертвой всеобщего перехода к монополии наемного труда.

В начале XIX в. общинное право и разнообразие форм домашнего производства позволяло матерям и женам увеличивать реальный доход семьи без вовлечения в индустриальную платную занятость и без разрушения заботы о детях. Менеджерами при этом была отмечена способность матерей из бедных семей планировать свой график работы, приспосабливаясь к интересам ухода за детьми и одновременно подчинять заботу о детях требованиям со стороны трудовой занятости. Они смогли также передавать свои навыки и контролировать поведение подрастающих сыновей и дочерей, внося в существование семьи разнообразие и гибкость. Однако, к концу XIX в. значительный вклад женщин в домашнее производство, поддерживающее жизнь семьи, стал скрываться и даже отрицаться рабочими.

Некоторые экономисты документально зафиксировали конкретные параметры этого <неиндустриального> труда[186]. Всего четверть века назад Скотт Барнс подсчитал, что вклад этого, до настоящего времени неподдающегося учету труда в домашнем хозяйстве равен по меньшей мере 50% всего формального трудового дохода США[187]. По оценкам директора Центра исследований домохозяйства Мельбурнского университета, итоговая стоимость домашнего производства в Австралии соотносима со стоимостью валового национального продукта[188]. Каждый случай выхода члена семьи на официальный трудовой рынок резко уменьшает вклад в домашнее производство и, тем самым, снижает реальный уровень жизни семейства.

Сторонники семейной зарплаты не уставали доказывать, что ее отсутствие ведет к прогрессирующему разрушению семейного образа жизни.
Одно из последствий - снижение качества заботы о детях. И по сей день остается верным то, что семьи с <неработающей> женой (в 1991 г. таких было 21,5 млн.) предпочитают оставлять детей дома и характеризуются большим числом детей, чем семьи, где мать работает за зарплату. Таким образом, наболевшая проблема малообеспеченных семей, живущих ниже черты бедности, порождается не только повышающейся долей детей с одним родителем, не состоящим в браке, но и в значительной мере растущей долей детей, живущих в полной семье с одним источником дохода64. В период с 1980 по 1991 гг. реальный доход семей, где муж единственный работник снизился на 6%, в то время как доход семей с двумя работниками вырос на 5%.
Другое последствие - американские семьи впервые в истории становятся полностью индустриальными. Поскольку жены/матери влились в рынок труда, незамедлительно был отмечен резкий спад в домашнем производстве того, что потребляется внутри самой семьи. Приготовление пищи, домашний ремонт, забота о детях и другие формы семейного производства стали замещаться созданными рынком специализированными службами, что означало растворение материальной базы семьи в сфере потребления67.


С утерей своей экономической рациональности семейная жизнь сталкивается с возрастающим числом разводов, увеличением внебрачных рождений, снижением уровня брачности, повышением возраста заключения браков, ростом сожительств и холостяцкого образа жизни. Это именно те социальные черты, что наиболее ярко проявились в 60-е и 90-е годы.

Хотя современные тенденции ставят под сомнение экономическую ценность семьи, тем не менее, данные социологии, психологии, криминологии и других дисциплин свидетельствуют о том, что основанная на легитимном браке семья является незаменимым институтом социализации детей. Дети, выросшие в условиях полной семьи имеют больше шансов добиться большего успеха в школе, быть здоровей физически и психологически. Они в значительно меньшей степени подвержены риску пристраститься к наркотикам, совершить преступление или самоубийство73.

Отрывок из книги Аллана Карлсона "Общество, семья, личность: социальный кризис Америки" , Глава 3 "В мире перевернутых ценностей: история семейной зарплаты"

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments